Все новости

Как СМЕРШ допрашивал власовца Самутина

Возьмем книгу «Я был власовцем». Только по названию можно предположить, что ее автор персонаж весьма колоритный. Позвольте представить:

Леонид Александрович Самутин

Подробно на его биографии останавливаться не буду. Родился в 1915 году. 1 июля 1941 года младший лейтенант запаса, находившийся на сборах, попал в плен.

По этому поводу Самутин переживал не сильно и добровольно предложил свои услуги «освободителям». Надо отдать должное этому человеку, свои антисоветские взгляды он никогда не скрывал, даже когда был выдан датчанами на «расправу» в СМЕРШ.

 
Обложка книги Л. Самутина
Обложка книги Л. Самутина

За свою убежденную позицию Самутин получил десять лет — какое странное у нас государство: «невиновных» к стенке ставит, а убежденных врагов, которые с оружием в руках воюют против него, приговаривает к сравнительно мягкому наказанию.

После своего освобождения Самутин селится в Ленинграде — живет, цветет и пахнет. Участвует в диссидентском движении. Знакомится с А.И. Солженицыным и начинает помогать ему в сборе материалов для написания «Архипелаг ГУЛАГ».

Есть в этом произведении и место для описания всяческих издевательств и пыток. Но вернемся к личности Самутина. Каков его личный опыт общения с «кровавой гебней»?

Допросы Самутина

Тут стоит предоставить слово самому Самутину. Его строки мне трудно комментировать. Пусть это сделает читатель:

«Мы все ждали пыточного следствия, не сомневались, что нас будут избивать не только следователи, но и специально обученные и натренированные дюжие молодцы с засученными рукавами. Но опять «не угадали»: не было ни пыток, ни дюжих молодцов с волосатыми руками. Из пятерых моих товарищей по беде ни один не возвращался из кабинета следователя избитым и растерзанным, никого ни разу не втащили в камеру надзиратели в бессознательном состоянии, как ожидали мы, начитавшись за эти годы на страницах немецких пропагандистских материалов рассказов о следствии в советских тюрьмах.

Спустя четверть века, листая рукопись «Архипелага», я снова увижу описание «пыточного следствия», да еще в тех же самых словах и красках, которые помнятся мне еще с того, немецко-военного времени. Это картины, сошедшие почти в неизменном виде с гитлеровских газетных статей и страниц пропагандистских брошюр. Теперь они заняли десятки страниц «Архипелага», книги, которая претендует на исключительность, объективность и безупречность информации.

Из-за водянистости, отсутствия строгой организации материала и умения автора затуманивать сознание читателя, играя на его чувствах, при первом чтении проскакивает как-то незамеченным одно очевидное несоответствие. Красочно и драматично рисуя картины «пыточного следствия» над другими, дошедшие до Солженицына в пересказах, он затем на доброй сотне страниц будет рассказывать не столько о самом себе в роли подследственного, сколько о том, в какой обстановке протекала жизнь в следственной тюрьме: как заключенные читали книги, играли в шахматы, вели исторические, философские и литературные диспуты. И как-то не сразу придет мне в голову несоответствие картин фантастических пыток с воспоминаниями самого автора о его благополучном пребывании в камере.

Итак, пыток перенести не привелось ни автору «Архипелага ГУЛАГ» Солженицыну, ни его соседям по тюрьме в Москве, ни мне с товарищами в подвале контрразведки 5-й ударной армии на территории Германии. И в то же время у меня нет оснований утверждать, что мое следствие шло гладко и без неприятностей. Уже первый допрос следователь начал с мата и угроз. Я отказался говорить в таком «ключе» и, несмотря на усилившийся крик, устоял. Меня отправили вниз, я был уверен — на избиение, но привели «домой», то есть в ту же камеру. Два дня не вызывали, потом вызвали снова, все началось на тех же нотах, и результат был тот же. Следователь позвонил по телефону, пришел майор, как потом оказалось, начальник отдела. Посмотрев на меня сухими, недобрыми глазами и выслушав претензии и жалобы следователя, он спросил: «Почему не даете старшему лейтенанту возможности работать? Почему отказываетесь давать показания? Ведь все равно мы знаем, кто вы такой, и все, что нам еще нужно, узнаем. Не от вас, так другими путями».

Прошу простить меня за пространную цитату, но сократить ее, без потери смысла, трудно. Итак: откровенно обнаглевшего власовца Самутина, его сокамерников, да и «самого» Солженицина — пальцем не тронули!

 
Офицеры русской национальной бригады СС «Дружина». Самутин был командиром отделения
Офицеры русской национальной бригады СС «Дружина». Самутин был командиром отделения

Можно предположить, что «допрос с пристрастием» использовался достаточно редко и только в тех случаях, когда не хватало фактического материала либо времени. Пытки подследственных не входили в круг профессиональных обязанностей следователей.

Может стоит предположить, что рассказы о «пыточном следствии» придумали люди, которые оговаривали других? Которые называли по 44 фамилии за раз, как это сделал член Военного Совета ЗабВО корпусной комиссар Шестаков — подробнее в статье «Безвинная жертва сталинизма. Комкор Грязнов«

Подводя итог:

У каждого человека только свои мысли и воспоминания. Не стоит принимать как «абсолют» любые воспоминания. Все они написаны под влиянием «текущего момента» и по определению не могут быть объективными.

Источники: ru.wikipedia.org; military.wikireading.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

wp-puzzle.com logo